arcticle-007.jpg

Обитель моды

"Жил отважный капитан,

Он объездил много стран,

И не раз он бороздил океан."

Лебедев-Кумач В.

Европа, Франция…. Чем вы так волнуете русские души? Что так притягивает и очаровывает в вас?

В последнее время, мне все больше кажется, что русские едут в Европу не для того чтобы отдохнуть, а чтобы поддерживать себя в форме: попрактиковаться в знании языка, отследить тенденции в моде, обратить внимание на заботы научного сообщества, а потом вернуться со всем этим багажом в Родные пределы и поделиться с друзьям.

За ограниченный период времени мне удалось увидеть достаточно много интересных архитектурных памятников, зданий разных эпох, стилей, назначений. Но остановлюсь на понятной мне архитектуре самого конца XIX века – наших дней. Постараюсь, как художник, взмахами своей скромной кисти публициста, написать миниатюру "Годовые кольца". Композиция будет представлять из себя каскады звуков аккордеона и па французского вальса, как в песнях Пиаф и Монтана. Яркими пятнами эмоций и впечатлений в зеркале моей души отразятся молчаливые здания, свидетели прежних эпох.

Каждое архитектурное или инженерное сооружение я воспринимаю сквозь призму трех составляющих:

1. Тело – конструкции, материал, из которого сделана постройка, формы.

2. Характер – назначение здания, его наполнение. Все здания строятся для людей и их деятельности. Какие-то для отдыха, какие-то для работы, другие для жизни, есть еще для спорта, ожидания, обучения, инфраструктуры и даже исполнения наказания.

3. Душа - нематериальная составляющая. Ее формирует "память" здания, сохраняющая все истории, рассказы, мифы, легенды, связанные с его судьбой.

Так и получается, что гуляешь по улочкам, например, Парижа, очередной поворот и открывается вид на знакомый с детства облик… те самые черты, та самая стать, которую ни с чем не спутаешь, и мурашки по коже…

В 1889 году – в течение семи месяцев в Париже проходит Всемирная промышленная выставка. Ее посвящают Электричеству. Дабы гости не заскучали, для них проводят балы, открывается кабаре "Мулен Руж". Доминантой города во всех смыслах становится самая высокая в Мире башня из металлических конструкций. Она должна была стать аркой, через которую желающие попадали бы внутрь к павильонам с техникой. На ней разместили две смотровые площадки, а на вершине - маяк в триколор флага Франции. Когда этот проект только утвердили, его создатель, архитектор и инженер Гюстав Эйфель воскликнул: "Франция будет единственной страной, располагающей 300-метровым флагштоком!"

Дерзкий, авантюрный проект вызвал бурю недовольства. Французский романист Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни, при этом он был противников ее постройки. На вопрос, зачем он это делает, если башня ему не по душе, писатель отвечал: "Это единственное место во всём огромном Париже, откуда её не видно". Предполагалось, что она простоит 20 лет, чтобы окупить затраты на ее строительство, и ее демонтируют. Правда, интерес к ней был настолько высок, что она окупила себя уже в первые пару лет. Когда подошел срок, во Франции, как и во всем Мире, активно развивались исследование в области радиоволн и беспроводных телеграфов. Она стала площадкой для экспериментов, ей начали интересоваться военные. Да и привыкли уже парижане к своей "красотке в клетчатых чулочках" (все-таки сестры с кабаре "Мулен Руж", одной выставкой рождены). Ее оставили еще на 70 лет, использовали для радио и телевещания. А спустя 70 лет ни у кого рука уже не поднялась. Хотя последнее – неправда. За XX век аферисты раза 3 продавали ее на лом, убеждая своих покупателей, что имеют все необходимые для этого права и документы.

Сегодня это самая узнаваемая туристическая достопримечательность, самая посещаемая и самая разочаровывающая своих гостей. От себя отмечу, что туристы не должны воспринимать Железную леди как смотровую площадку, она стала непригодна для этого из-за толпы. Эйфелева башня – это воплощение гениальной инженерной мысли, это лаборатория формы, это арт-объект, это артефакт прошлого. Грациозная, стройная, устремленная ввысь, и в тоже время давно уже не молодая…

А вот другая история… За два года до начала Всемирной выставки 1889 г. в местечке Ла-Шо-де-Фон (Швейцария) в семье часовщика и ремесленника на Свет появился мальчик, которого назвали Шарлем Эдуар Жаннере-Гри. Именно он в значительной мере, начиная с 18 лет, активно формирует принципы современной архитектуры. Просто талантлив он был: рисовал, занимался архитектурой, экспериментировал в области инженерии строительных материалов, имел своеобразное чувство стиля, был успешным публицистом. С 1919 г. он вел раздел по архитектуре в журнале "Эспри Нуво", где подписывался псевдонимом Ле Корбузье. За свою жизнь он строил и водонапорные башни, и виллы, административные комплексы зданий, даже принял участие в строительстве города на новом месте (г. Чандигарх Индия). Как все новое, его идеи и воплощенные проекты вызывали волну критики и активное обсуждение в начале пути Ле Корбузье. Но он сумел стать кормчим архитектуры середины XX века. Ему делали многочисленные предложения, а он проектировал и воплощал их.

В тихом пригороде Париже, в местечке под названием Пуасси, которое знаменито тем, что здесь родился король Франции Людовик IX, впоследствии Луи Святой, промышленник Пьер Савой строит себе загородный дом по смелому проекту Ле Корбузье. Автор старается воплотить в этом здании свои пять принципов. Поэтому дом стоит как бы над землей на колоннах, отчего кажется легким, а дорожки парка будто заходят под геометрические формы дома. Здесь применено горизонтальное ленточное остекление, поэтому днем внутри очень светло. Весь дом и фасады белые, без всяких элементов декора и карнизов. Воплощен принцип свободной организации внутреннего пространства. Едва ли это не первое сооружение в современной европейской архитектуре с плоской крышей. На ней действительно очень просторно, можно принимать солнечные ванны, прогуливаться. Правда, именно крыша из-за несовершенства технологий стала недостатком дома. Она начала протекать. Владельцы даже подали в суд на архитектора. Здание пришло в запустение, после Второй мировой войны местные власти даже хотели его снести. По случайности, бывший там архитектор обратился в СИАМ (съезд современных архитекторов разных стран). Благодаря этому международному сообществу Вилле Савой был присвоен статус памятника, что тоже было беспрецедентно по тем временам, т.к. по французским законам к историческим памятникам могут быть отнесены только произведения умерших.

Так как этот памятник не находится на традиционных туристических маршрутах, здесь значительно меньше туристов. В основном, это неслучайные люди, хорошо знающие, кем был Ле Корбузье. Я познакомился там с американцем, который из Техаса приехал в Пуасси, чтоб увидеть это творение Мастера.

То, что делал Ле Корбузье, было очень близко к тому, что строили в Советской архитектуре. Однако мне бросилась в глаза одна деталь, которой французский зодчий уделял больше внимания. Это озеленение. Его железобетонные здания находятся, как правило, в парках, на лужайках, окружены искусственными бассейнами. Все-таки одной из целей и теоретических проблем, которые он решал, было достижение комфорта.

В тот же самый 1929 год, когда Ле Корбузье трудился над созданием Виллы Савой, в другой части Света, в Канаде родился еще один величайший архитектор XX века, который иначе видел то, как должны быть организованы современные здания. Если Ле Корбузье стоял у истоков функционализма, то Эфраим Оуэн Гольдберг, или, как его все знают, Фрэнк Гэри, создавал деконструктивизм. Он не был теоретиком, скорее, он просто экспериментировал с формами, деконструируя внешний облик зданий и их интерьеры. Его творчество – это масштабные композиции самых разных сложных форм, разделенные на части, скрученные, ломаные, до сих пор вызывающие недовольство людей и критику создателя.

Те, кто бывал в Праге, согласятся со мной, что это очень приятный, тихий, спокойный, туристический город. Вся историческая часть невысокая - от двух, может, до семи этажей. Там, на берегу реки Влтавы, Гэри совместно с Владом Милуничем ставит свой Танцующий домик (1994 - 1996 г.). У этого домика есть своя интересная история создания и он в шутку называется "Джинджер и Фред" в честь пары Джинджер Роджерс и Фред Астер. Но думаю, пришло время написать новую легенду!

Как и большинство зданий, сооружений, этот домик создавался по заказу богатого и властного покровителя – Президента Чешской Республики Вацлава Гавела. Это сотрудничество можно сравнить с танцем, где женскую партию - все красивое, творческое, дающее жизнь новому зданию – олицетворяет архитектор, а мужскую материальную составляющую вопроса, цели и требования – представляет заказчик. Поэтому Танцующий домик уже не просто интересный архитектурный объект, это памятник всякому Архитектору и Заказчику. Представьте ситуацию: звонит, например, президент России Захе Хадид и говорит: "Мне нужно построить культурно-спортивный комплекс для одной крупной газовой компании… Потанцуем?"

Вообще во второй половине XX века не только Фрэнк Гэри занимается поиском новых форм. Кроме деконструктивизма появляются другие стили. Некоторые связывают это с тем, что принципы функционализма, стандартизации приводили к появлению, может, и динамичных, ритмичных, но унылых и однообразных городских пространств. Отчего у архитекторов возникло чувство протеста и желание созидания совершенно новых форм, поиска новых принципов.

В 1933 году в Англии родился Ричард Роджерс, а в 1937 году в Италии появился Ренцо Пиано, впоследствии они вместе с Норманом Фостером создали Хай-тек. Первым зданием, где отразились стилистические особенности Хай-тек стал Национальный центр искусства и культуры имени Жоржа Помпиду. Это здание, как и все выше упоминаемые вызвало настороженность, протест, критику. Так же как Танцующий домик – результат сотрудничества Президента, в честь которого оно названо, и группы архитекторов.

Считаю, несколько неправильным называть представленную внутри экспозицию – музеем современного искусства. То, что видел я, скорее напоминает лабораторию формы, исследовательский центр места. Многое интересно, но не понятно. Осознание мне пришло позже, в Нижнем Новгороде, где я увидел, как группа французских архитекторов анализирует набережную р. Оки, чтобы найти формы наиболее органичные для этого места, чтобы грамотно организовать пространство. Вот они, "экспонаты" музея Жоржа Помпиду, только в контексте, без отрыва от ситуации, задач и целей.

К слову сказать, музей Жоржа Помпиду – третий по посещаемости в Париже туристический объект. Французское правительство решило поддержать этот интерес общественности и при этом решить некоторые проблемы малых городов Франции. Оно организовало филиал этого музея в маленьком городке Метц (2007 г.), чтобы привлечь туда туристов и таким образом обеспечить финансовыми ручейками власть местного уровня. Открывал его Николя Саркози. Это уникальное здание – результат совместной работы двух культур и группы архитекторов - Шигеру Бан, Жан де Гастин и Филипп Гумушдян. Конечно, особенностью сооружения стала оболочка из деревянных конструкций, напоминающая формой традиционную соломенную шляпу, какие носят в Китае, Вьетнаме. Она покрыта полимером белого цвета, который подсвечивается изнутри в темное время суток, превращая всю конструкцию в поражающий своими размерами фонарик.

Во время прогулки по Парижу в поисках построек современного Мэтра французской архитектуры Жана Нувеля, мне посчастливилось попасть на выставку другого выдающегося архитектора современности, кумира многих – Захи Хадид. В Латинском квартале, во дворике Института Арабского мира разместился подвижной выставочный павильон английской зодчей. Используя определения из учебников и энциклопедий, ее тоже можно отнести представителям направления деконструктивизма, как Гэри. Но ее поздние работы настолько своеобразны, индивидуальны, что создают какой-то особенный стиль Захи.

Возможно, я очень внушаем и подвержен общественному мнению, но мне действительно понравилось, как организовано пространство в этом павильоне. С одной стороны непривычно оказаться в помещении, где нет прямых линий, да и плоские поверхности встречаются только в кривых рамках направляющих и несущих конструкций. Внутреннее пространство организовано свободно, как просторный "коридор", развивающийся по неправильной спирали от входа к выходу. Сначала все напоминает декорации космического корабля, но потом приходит осознание, что это природные, естественные формы, но выполненные из современных материалов. Там действительно уютно находиться, можно посидеть на просторной лавочке, даже полежать, побездельничать, подумать о высоком – небоскребах, например.

А вот еще одно новое здание на набережной столицы, выполненное известным архитектором. Заказчиком опять был президент. История повторяется! Только это уже Париж, Сена, Музей Бранли (2006 год) - результат сотрудничества Жака Ширака и Жана Нувеля.

Как мне нравится любовь европейцев к озеленению! Посреди города - маленький уголок дикой природы, где трава выше человеческого роста, а вертикальная стена здания от земли до крыши усажена разнотравьем.

Это яркое здание сложной формы мне больше понравилось внутри. С первого на второй этаж вместо лестницы ведет длинная виляющая, как река рампа. Передвигаясь пешком по Парижу, особенно поднимаясь на его доминанты - Эйфелеву башню, Триумфальную арку, я оценил, насколько удобней, легче подниматься по рампе. Сами ее формы подсказали работникам музея организовать с помощью проекторов инсталляцию многочисленных ручейков из тысяч слов, струящихся из-под стены, стекающих водопадами с бортиков и образующих реку, которая бежит по этому импровизированному руслу. Тут тоже очень мало прямых линий; если лавочка, то она вырастает из стены, как каменная глыба. Стенды с экспонатами расставлены не регулярно и создают сложный лабиринт и чувство интриги, так как не знаешь, что тебя ожидает за очередным поворотом. В нишах вдоль стены, которые снаружи выглядят, как разноцветные параллелепипеды, находятся разные по размерам, также непредсказуемые помещения.

Одним словом, внутренне пространство этого музея чрезвычайно наполнено различными интересными деталями, "изюминками".

На моем обратном пути в Россию возник еще один интересный архитектурный объект недавнего прошлого. Если Эйфелева башня стала теле, радиовещательной случайно, то век спустя в "Париже" восточной Европы, в Праге руководство страны возводит Жижковскую телебашню (авторы Вацлав Аулицки, Иржи Козак и Алекс Бем). Проект уникальный, амбициозный, должен был отразить космическую тематику, успехи молодого государства. Снова возникли протесты жителей Чехии! Одним словом, ничего в этом смысле нового. А башня действительно интересная, точнее это ансамбль трех рядом стоящих башен, соединенных на разных уровнях этажами-перекрытиями. Ее действительно видно с разных точек Праги (216 метров), и издалека она грозная и устрашающая. Но в 2000 году скульптор Давид Черный размещает на ней бронзовых младенцев, которые на четвереньках карабкаются вверх и вниз. Это превратило башню в арт-объект, добавило инфантильности и привлекательности. Так она расположила к себе недоброжелателей.

Мы живем в удивительное время, рядом с величайшими людьми истории. Наша современность динамична, как океан во время непогоды. Францию сегодня, как и в прошлом, можно сравнить с бутылкой шампанского: там бурлят события, искрят идеи. Надеюсь и верю, что Россия не превратится в свой карикатурный образ – водочный штоф. У нас многое меняется, но не всегда хватает этой авантюрности, идейности, яркости. Не будем забывать слова известной песенки: "Капитан, капитан улыбнитесь! Только смелым покоряются моря!".

Материал подготовил Владимир Грязнов

  • +7 904 984 41 41
  • Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Мы в соц. сетях: